Когда ты решила стать актрисой? Или, может быть, так: когда ты поняла, что будешь актрисой?

У меня не было такого твердого убеждения, что я буду актрисой, более того, драматической актрисой. В школе - я училась в школе с углубленным изучением французского языка и культуры - я часто пела на разных школьных концертах, песни собственного сочинения и чужого. Нас было двое - моя подруга Настя Чебрякова читала стихи в своих переводах, а я пела. И вот, когда мы заканчивали 10-й класс, она подошла ко мне - это было 8-го марта - и спрашивает: "Ты куда поступаешь?". А я собиралась поступать в Институт легкой промышленности, стать модельером - так папа с мамой определили... Моя мама общалась со Славой Зайцевым, и она как-то думала, туда моя дорога направится… И я говорю подруге, мол, туда. А она мне: "Ты что, с ума сошла? Пошли в театральный". Я задумалась, спросила: "А что нужно для этого?" - "Надо выучить стихотворение, кусок прозы и басню". И я выучила…
Сначала мы пошли в Щукинское училище, которое мне страшно не понравилось, и я решила, что здесь я учиться точно не буду.
А еще у нас была такая замечательная соседка, она была педагогом, Нателла Баритаева, она спросила мою маму - куда девочка собирается поступать? хорошенькая, не хотим ли мы в театральный институт. И я пришла к ней на консультацию, она спросила, что я умею, и я ей показала, что умею (честно говоря, я ничего не умела), и она говорит: "Начинай с песни. Причем делай то, что там написано: зовет - значит, зови, плачет - значит, плачь". На этом консультация закончилась, и с этой песней (это была песня "Милорд" Эдит Пиаф) я благополучно поступила в ГИТИС сразу на все курсы… даже на второй меня брал Андрей Александрович Гончаров, он хотел, чтобы я у него училась, но меня не отдали… не отдал Эфрос, оставил у себя. Вот так я и стала актрисой. А подруга моя так в театральный и не поступила.

Его Величество Случай? Ну, хорошо, у тебя все началось с песни. А дальше - ты все время пела?

Я очень долго не пела. Пока я училась, я совсем не пела, потом я работала в Ленкоме, где я тоже не пела… Хотя театр музыкальный, но у меня был спектакль "Две пьесы Нины Садур" молодого режиссера Владислава Быкова по пьесе Нины Садур "Чудная Баба", я играла эту самую Чудную Бабу, и это тоже был драматический спектакль, и я там не пела, а снова петь я начала у Гриши.

Так хотел Гурвич? Или так получилось?

Я ведь после "Ленкома" уехала в Париж. Я очень увлекалась всегда французской музыкой, я много пела именно по-французски, у меня был даже такой небольшой моноспектакль про Эдит Пиаф "Моя жизнь", и я серьезно интересовалась этим направлением. Тогда было очень легко там остаться, и получить все документы необходимые, и выписать всех родственников, каких хочешь. Но мне там ужасно не понравилось.

Не понравилось жить во Франции? Почему?

Ну, видишь ли… Во-первых, там совершенно другие люди. Даже русские, когда попадают туда - они становятся другими. Там очень трудно прижиться, ну, и я там не прижилась, хотя я все знала про Францию - Париж там, и все остальное, я все время считала себя частью этой страны. Но оказалось, что это не так, и вот эта последняя перед нами, третья, волна такой полу-диссидентской эмиграции, она вообще какая-то очень гнилая… Пообщаться с "роскошными аристократами" мне довелось эпизодически, они к себе не подпускают очень близко новых людей. Французы очень … недемократичны, что ли, в этом смысле.
Более того, что меня там особенно огорчило - это скудные профессиональные перспективы. Либо на радио, диктором, там есть русскоязычное радио, для русских во Франции и для Москвы. Либо, второй вариант, преподавать в актерской школе, в небольшой, скорей всего, актерское мастерство. Я как-то так не думала, что в 24 года из меня может получиться толковый преподаватель, это же ответственность безумная какая-то, тем более, в чужой стране. Ну, и там еще были какие-то мелкие нюансы, и вот все это в совокупности позволило принять решение, что надо все-таки ехать домой. В гостях хорошо, а дома лучше.
Более того, я возвращалась с твердым намерением уйти вообще из театра, заняться чем-нибудь другим.

Куда - уйти?

Не знаю, у меня не было определенного намерения "уйти куда-то".

Просто - хотелось уйти из театра?

Ну да… у меня вообще так никогда не получается - я не меняю что-то на что-то. Я вот приму решение - например, уйти из театра - и я из него ухожу. Что будет дальше, после этого - я еще не придумала на тот момент.

Ну хорошо, Франция тебе не понравилась - это понятно, но почему ты из театра-то собиралась уходить?

Дело в том, что я в Париже сидела и ждала, когда режиссер мне позвонит и скажет: приезжай, мол, играть спектакль, в "Ленком". А Марк Анатольевич Захаров, оказывается, он нами в свое время просто закрыл брешь по плановым спектаклям, у него должно было пять плановых спектаклей в год выходить, не хватало, и он нас выпустил. А потом мы стали ему не нужны. Стали мешать, и он нас просто закрыл, закрыл спектакль, без веских на то причин. Просто закрыл его, и все. А я сидела и ждала, что вот сейчас позвонят, и я сорвусь, поеду играть. А когда стало выясняться, что не позовут, то есть играть мне уже нечего, я как-то решила вернуться домой и начать все сначала. Что я и благополучно сделала, правда, все равно оставшись актрисой. По приезде моя подруга, Маша Гайзидорская, узнав, что я собираюсь вообще расстаться с театральным искусством, сказала: "Ты сошла с ума, Гурвич набирает труппу, пошли".

Это когда было, в 89-м?

В 88-м.

А имя Гурвича тебе уже было знакомо?

А мы были знакомы еще с института. Когда я поступила на первый курс, у нас был капустник "Знакомьтесь - первый курс", Гриша его вел, и тогда мы, собственно говоря, и познакомились. Тому уже скоро будет 20 лет. Ну и, короче говоря, я пришла к Грише, а он говорит "Ну, тебя-то я знаю, давай приноси трудовую книжку, будешь работать". Собственно, так все и случилось…

То есть он знал тебя не как мюзикловую актрису?

Он знал меня просто как актрису. Он меня помнил по институту, и, по-моему, он видел наш спектакль в "Ленкоме". Он тогда тоже в "Ленкоме" репетировал. Была такая студия "Дебют" под руководством Шатрова, и они давали возможность молодым режиссерам ставить спектакли с любыми артистами, с кем они хотят. И мы параллельно репетировали, там, правда, было выпущено всего два спектакля, наш спектакль и спектакль Мирзоева "Праздничный день", остальные были закрыты, Гришин тоже, их не выпустили. Так что мы с ним как-то параллельно существовали до какого-то такого момента, когда эти параллели пересеклись.

Неужели у него не было никакого представления о том, что ты умеешь, например, петь?

Нет, спеть он меня попросил, но этим все и закончилось, естественно, он не просил ни танцевать, ни читать. В общем-то, единственный на тот момент спектакль "Летучей Мыши" - "Чтение новой пьесы" - не был вокальным, там, пожалуй, кроме Натальи Трихлеб, никто и не пел, но все равно, некий навык вокальный ему нужен был, так что вот он об этом попросил, он не знал, что я пела.


Спектакль "Чтение новой пьесы"

Удивительно. Какая цепь совпадений! Впрочем, ничего случайного не бывает…

Да, я тоже считаю, что дело не в случайностях, они - лишь толчок, и они играют свою роль, только если ты движешься в нужную сторону.

Итак, "Чтение новой пьесы". Кого ты там играла?

"Актрису М". Я там играла практически во всех интермедиях, этот спектакль делился на такие маленькие кусочки… Я не была тогда, скажем так, любимой актрисой Гурвича, там была большая нагрузка на Наталью Трихлеб, на Александра Резалина и на Игоря Угольникова, а несколько молодых актрис и актеров исполняли "все остальное", все вторые роли, какие-то свои кусочки играли.
Вообще, мы в некотором, с позволения сказать, офонарении выпускали этот спектакль, потому что Гурвич, он вообще никогда не любил дать почитать пьесу заранее.


Григорий Гурвич и Любовь Гурвич-Шапиро.

Это потому, что он ее все время переделывал?

Да, у него никогда так не было, чтобы пьесу вот от начала и до финала, а потом распределение ролей. Он все время дописывал, изменял… Например, вот монолог Угольникова, он появился за неделю до премьеры. И мы первый раз спектакль от начала до конца прошли уже на премьере, на зрителе! Мы все время останавливались, что-то случалось, плюс ко всему многие еще работали в разных театрах, не все сразу ушли к Грише. И вот, как сейчас помню, 27 мая, и премьера была, конечно, сумасшедшая… Какой-то такой фурор… ну, я бы сказала, публика была в восторге. И мы поняли, что мы сделали очень большое дело.

Теперь - на шаг назад. Интерес к мюзиклу, как жанр, у тебя появился во Франции?

Нет, вовсе нет. Когда я уезжала во Францию, это был все-таки 88-й год, и там никакого "Нотр-Дама" и в помине не было. То есть в это в Америке и в Лондоне были свои мюзиклы, но и там не было такого прямо бума, а во Франции, а тем более у нас, этого жанра, мюзикла, фактически еще не существовало. Французы как раз больше русскими тогда увлекались.

Итак, собственно говоря, твое вхождение в жанр мюзикла состоялось уже здесь, при Гурвиче?

Да, все это произошло потихоньку, исподволь, потому что те первые спектакли были все равно драматические с музыкальными номерами - там много было монологов, диалогов, драматических сцен… Пожалуй, первый действительно музыкальный спектакль, это был "Сто лет кабаре". Но это кабаре, это не мюзикл, совсем другое, это мне, кстати, гораздо ближе все равно, до сих пор.

Скажи, пожалуйста, как, на твой взгляд, Гурвич пришел к мюзиклу, каким путем? Или, может быть, наоборот, информация о жанре, начавшая появляться у нас, подвигла его, то есть, так сказать, мюзикл пришел к Гурвичу?

Правильнее всего, наверное, сказать, что это движение было обоюдным. Появилась возможность выезжать за границу, ездить, смотреть и слушать, и к нам, действительно, пошел поток информации, и аудио, и видео.
Ведь Гурвич, он до своего сюжетного мюзикла так и не дожил… Все его последние, мюзикловые работы - это же компиляции, и "Великая Иллюзия" - я считаю, что потрясающе сложены фрагменты, но - фрагменты.
Наверное, логично было бы предположить, что следующим его шагом стал бы сюжетный мюзикл, но - но! - Гриша не хотел делать ничего чужого, он собирался писать свое либретто, и с этим были связаны, собственно говоря, и мои надежды, и мои планы на будущее. Потому что несколько идей были просто конкретно "под меня", из этого никто не делает секрета, как-то так получилось в определенный момент, что мы стали очень близки в творческом отношении, как режиссер и актриса, и в этом смысле, конечно, мое будущее умерло вместе с ним… Во всех моих планах, задумках предполагалось, что Гриша - это та стена, та Великая Китайская стена, за которой я себя прекрасно чувствую и мне не нужно ни о чем волноваться - я могла быть хрупкой, капризной актрисочкой, могла себе это позволить.

Теперь - такой вопрос: дилемма "карьера или семья" - какое место она занимала в твоей жизни?

Ну, в моей жизни она много раз возникала, первый мой брак развалился очень быстро, я была замужем за моим одноклассником, и мы оба были очень молоды, Машка у меня родилась, когда нам было всего по 18 лет, я училась в институте, я развивалась, мне помогали бабушки, прабабушки, детские сады…
И вот когда муж поставил передо мной вопрос - "дорогая, ты мать или не мать, ты жена или не жена" - я сказала: "я тебя очень люблю, зачем тебе мучиться всю жизнь, конечно, я выбираю театр". Вот, и я, с ребенком наперевес оканчиваю институт, она со мной ходила на занятия какие-то, репетиции.… А потом к нам приехала моя очень старенькая двоюродная бабушка, и вот она нам помогала растить ребенка.
Потом я еще два раза была замужем, правда, неудачно, но театр не был там основным камнем преткновения - там были разные причины, и ревность тоже, и то, что меня часто не бывает дома, - они оба были достаточно состоятельные люди, и им было нужно, чтобы жена всегда была "под боком" и занималась чем-нибудь более светским. Поэтому, собственно говоря, оба брака довольно быстро закончились. В какой-то момент я подумала, что мне лучше быть одной, потому что я не очень удобный "в быту" человек. Но потом появился Володя,    и все как-то так встало на свои места, и, более того, я даже отважилась родить второго ребенка!
Я очень боялась, потому что я не знала, как это воспримет Гриша, я ведь понимала, что у него тоже со мной связаны какие-то планы… Но он очень как-то спокойно все воспринял, сказал: "ну и хорошо, вот родишь, выйдешь, мы с тобой Пиаф поставим"… И я так сразу размякла, успокоилась. И вот Таньку я родила,   тоже Скорпиона, а ведь говорят, что, когда рождается Скорпион, несколько Скорпионов вокруг умирает… У меня умерло три Скорпиона во время беременности - это была Танина прабабушка Таня, потом это была Нателла Хаджимуратовна Баритаева, которая оказала очень большое на меня влияние, как педагог, она очень долго держала меня &qu